На саммите "Россия — Африка", прошедшем в Москве 28–29 октября 2026 года, Владимир Путин предложил африканским партнерам российские компетенции в строительстве портов, железных и автомобильных дорог, создании транспортно-логистической инфраструктуры. За этим предложением стоит серьезная экономическая дилемма: российские товары уже поступают в порты ряда прибрежных стран континента, но дальнейшее распределение грузов вглубь Африки обеспечивает доход другим участникам рынка.
"Чтобы Россия смогла претендовать на эту часть логистической маржи, ей придется не только развивать инфраструктуру, но и конкурировать за управление транспортными коридорами, где инвестиции сопряжены с высокими рисками", - говорит Алексей Лерон, независимый финансово-экономический эксперт, кандидат экономических наук.
Экспортные рекорды, чужие логистические доходы
"Российская торговля с Африкой растет, однако экономические выгоды распределяются неравномерно. За январь–август 2026 года экспорт России достиг 14 миллиардов долларов, тогда как импорт составил лишь 3,2 миллиарда. На каждый доллар встречных поставок приходится около 4,4 доллара российского экспорта. Такой дисбаланс осложняет обратную загрузку судов и контейнеров, повышая стоимость перевозок", - продолжает эксперт.
"Еще показательнее география поставок. За девять месяцев 2026 года Россия экспортировала в Африку 13 миллионов тонн зерна, из которых 5,9 миллиона тонн были направлены в Египет, около 1,5 миллиона — в Судан и почти 1,2 миллиона — в Кению. На эти три страны приходится примерно 66% поставок. При этом экспорт в Судан за тот же период вырос на 47,8%, в Кению — в 2,5 раза, а поставки в Египет уже превысили результат всего предыдущего года.
Столь высокая концентрация связана с тем, что прибрежные страны становятся центрами реэкспорта российского зерна в другие африканские государства. Россия формирует исходный товарный поток, однако доходы от его последующей консолидации, распределения и доставки во внутренние районы континента получают преимущественно другие участники логистических цепочек.
Контейнерные сервисы из Новороссийска в порт Дар-эс-Салам (Танзания) и Дурбан (Южно-Африканская Республика) предполагают доставку груза примерно за 45 суток с перегрузкой в индийском порту Нава-Шева. Для прямого сообщения России необходимы устойчивые двусторонние грузопотоки, крупнотоннажный океанский флот и собственная опорная логистическая инфраструктура в Африке. Пока же российские грузы составляют около 2,7% оборота порта Дар-эс-Салам и 3,7% оборота кенийского порта Момбаса, а доля России на африканском рынке контейнерных перевозок не достигает 1%.
Получается, что даже расширение экспорта не обеспечивает российским компаниям сопоставимого присутствия в транспортной системе континента. Основная экономическая возможность находится за пределами морского терминала — там, где груз превращается в источник доходов от хранения, обработки, распределения и внутренних перевозок.
Порт построить проще, чем наладить коридор
Главные препятствия для российской логистики начинаются не на море, а после выгрузки груза в порту. По оценке Конференции ООН по торговле и развитию, логистические издержки достигают 28,7–30% конечной стоимости товаров во внутриафриканской торговле против 7–8% во внешней. Нетарифные барьеры сдерживают обмен между странами континента в 3–3,5 раза сильнее таможенных пошлин. Всемирный банк связывает около 60% торговых издержек с проблемами внутри самих государств: таможенными процедурами, разобщенными стандартами и слабой транспортной сетью.
Особенно высока цена такой разобщенности для внутренних рынков. Из 32 развивающихся стран мира без выхода к морю 16 находятся в Африке. В среднем их отделяют от морского порта 1370 километров. Отсутствие выхода к побережью способно увеличивать торговые издержки до 45%, а транспортные расходы более чем вдвое. На коридоре Дуала — Банги, обслуживающем более 80% внешней торговли Центральноафриканской Республики, доставка обходится до 270 долларов за тонну и занимает 9–12 суток. Только на камерунском участке действуют 38 контрольных пунктов, на 17 из которых фиксируются неформальные платежи. Для инвестора вывод принципиален: окупается не отдельный порт или дорога, а маршрут, где одновременно устранены инфраструктурные, институциональные и административные ограничения.
Африканские коридоры уже поделены между инвесторами
Россия выходит на рынок, где конкуренты закрепляют за собой не отдельные инфраструктурные объекты, а целые транспортные системы. Китай направляет 1,4 миллиарда долларов на модернизацию Танзанийско-Замбийской железной дороги протяженностью 1860 километров. Ее провозная способность должна вырасти с 200 тысяч до 2,4 миллиона тонн в год, а время доставки сократиться примерно на 67%. При этом китайская компания получает концессию на 30 лет, обеспечивая себе долгосрочное участие в перевозках между портом Дар-эс-Салам и внутренними рынками Африки.
На развитие железнодорожного коридора Лобиту предусмотрено 753 миллиона долларов, включая 553 миллиона от Международной финансовой корпорации развития США. Инвесторы из Объединенных Арабских Эмиратов закрепляются в порту Луанды через концессию на 20 лет с первоначальными вложениями около 250 миллионов долларов. Конкуренция идет уже за будущие грузопотоки и доходы от управления ими.
Однако главный барьер для России — санкции и высокая стоимость капитала. По оценке Организации экономического сотрудничества и развития, средневзвешенная стоимость финансирования инфраструктуры в Африке достигает 13% против 10% в Азии и 8% в развитых странах организации. Коммерческие кредиты обходятся здесь минимум в 2,5 раза дороже. Поэтому инженерные возможности не компенсируют дорогой капитал, политические риски и отсутствие защищенного механизма возврата инвестиций.
Не строить объекты, а зарабатывать на коридорах
Потребность Африки в инфраструктурных инвестициях Африканский банк развития оценивает в 130–170 миллиардов долларов ежегодно, а нехватку средств — в 68–108 миллиардов. Между тем Африканская континентальная зона свободной торговли объединяет 55 стран с населением 1,4 миллиарда человек и совокупным ВВП 3,4 триллиона долларов. Полная реализация соглашения способна увеличить экономику континента на 141 миллиард долларов, а внутриафриканскую торговлю — на 276 миллиардов. Для России это потенциальный рынок не только экспорта, но и транспортных услуг.
Однако выбирать следует коридоры с подтвержденной грузовой базой, выходом к крупному морскому порту и нескольким внутренним рынкам, где единый оператор сможет связать таможенное оформление, перевалку, распределение и перевозку товаров. Стратегическая цель — не построить больше портов и дорог, а получить устойчивое место в цепочках поставок, которые будут расти вместе с африканской торговлей. Только тогда российские инфраструктурные компетенции смогут приносить долгосрочный коммерческий доход, а не будут ограничиваться разовыми строительными подрядами".
Зерновой портал Центрального Черноземья
|